Никитка.
   
   Вертолет как обычно заходил на посадку со стороны океана. В такие минуты Никитку никакими уговорами или угрозами невозможно было оторвать от окошка в дверце. Вот и сейчас, его расплющенный нос будто приклеился к прозрачному пластику. 
   Вот сейчас будет самое интересное. Нос принял свою обычную форму. Никитка схватил свою пластмассовую М-22 и прицелился сквозь лобовое стекло "Robinson". На них медленно, но верно надвигалась гирлянда Фриско. Было еще довольно-таки светло, но город уже выставил напоказ все свое неоновое великолепие. 
   - Тыж, тыж, тыж, - в сверкающем всеми цветами радуги ковбое образовались три большие пробоины и проплывающий под ними рекламный щит загорелся. Патроны у Никитки были одновременно и зажигательные и разрывные. 
   - Тыж, - у полисмена, скучающего у въезда на пляж, разлетелась голова. 
   - Пиу, - опоры у нависающего над океаном ресторана "На волне" были срезаны как сахарный тростник и вся эта махина, вместе с публикой, официантами, тарелками, салатами и тортами, рухнула вниз. Да. Теперь у него в руках был мощный бластер. 
   Эх, жаль, что ему не разрешили взять на острова любимый пулемет стреляющий шариками, с которым он ездил в "Bantley", где он обычно, укрывшись на заднем сидении, расстреливал всех преследователей. 
   Никитка развернулся. Надо было оторваться от преследовавших их ржавых русских МИГов. 
   - Не вертись. Садимся же, - отец раздраженно дернул его за плечо. 
   Откуда-то сбоку вынырнуло и на глазах начало увеличиваться голубое око бассейна. 
   Едва Никитка успел полоснуть очередью по суетящемуся у столиков метродотелю, наводящему последний лоск перед возвращением хозяев, как вертолет мягко качнуло и дверца элегантно отъехала в сторону. 
   Никитка десантировался по всем правилам, перекатился и занял позицию. Дождавшись когда метродотель повернется к нему спиной, он пополз к столикам по аккуратно подстриженному газону. Залез под крайний. Теперь он Джеймс Бонд. Просто Бонд. 
   Не нужная винтовка осталась под столом. Зачем она? Ведь теперь у него есть пара стреляющих запонок. 
   Харрисон поправив салфетки, скрылся за живой изгородью. Так, сейчас Джеймс выпьет двойной скотч. Никитка налил в бокал содовой. 
   - Прозит, - но из опрокинутого бокала вместо шипучей жидкости в рот посыпались мелкие стеклянные крошки... 
   
   Он закашлялся и, вскочив с лежанки из грязных тряпок, ошалело обвел взглядом захламленное полуподвальное помещение. Рот был полон песка. Отплевываясь, Никитка достал флягу. Жалко было тратить драгоценную влагу, но слипшийся от слюны песок скрипел на зубах и никак не хотел покидать небо и десны. 
   Глотнул воды, прополоскал, сплюнул. Идиот. Он опять спал с открытым ртом. Такое с Никиткой уже было. Позавчера. Неожиданно поднявшийся ветер, дул уже третий день кряду и носимая им пыль летела во все щели. Найти место для ночевки, куда бы она не проникала, было не реально. Такие места существовали, но они все давно уже заняты. 
   В одном таком он прожил две недели. Никитке повезло - он нашел в подвале... как это по русcки... ну в общем в Municipal Medical Center работающий генератор с запасом топлива. Сам он им воспользоваться не мог, вот и продал знакомым сборщикам свою находку. Да. Две недели они его кормили и разрешали ночевать у себя. И неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, но Никитка ушел сам. Ушел после того, как их старший стал как-то "нехорошо" на него так смотреть. 
   Теперь же он занимался тем же, чем и раньше - отыскивал стреляные гильзы и менял их на еду и воду. Какой-никакой, а способ существования. Гильзы были его основной специализацией. Нет, конечно он не брезговал и вещами посолиднее. Как например, тот генератор или автомат, который он нашел рядом с изъеденным трупом в коллекторе. Но такие вещи, обычно доставались взрослым мужикам. (С гильзами они не связывались.) Вот только гильзы эти стали попадаться все реже и реже. За два дня он нашел только две от АК-74, три ПМовские и две какие-то не понятные. Их, скорее всего вообще не возьмут. 
   Маленькому сборщику гильз становилось все труднее выживать в этом городе. Наверное, пора уходить в сельскую местность. Там хоть можно желудей насобирать, этих ...грибов, ягод. Там кабаны водятся, еноты. Папа часто ездил на джипе охотиться на енотов или кабанов. 
   Представив вкусный, пахнущий дымком, кусок кабаньего мяса, которое так хорошо умел готовить их тайский повар мистер Чен. 
   Никитка даже на несколько секунд захотел есть, но тошнота снова подступила к горлу и его вырвало. Опять. И главное, рвать-то было уже не чем. Последний сухарь он съел позавчера утром. 
   Он вытер губы и заплакал. Зачем, ну зачем папа поехал в эту дремучую Russia. Какой-то дом предков у русских... э-э-э... trial of realty ownership. Где теперь это Russians bungalow? Где папа? 
   Он вспомнил, как это все началось. Поздно вечером, почти ночью, они подъехали на большой русской машине к своему консульству, на банкет. Народу вокруг было необычно много. Какой-то русский праздник - Маушлениса. Он как всегда первый выскочил из автомобиля, когда завыли сирены. И народ побежал. Много народа. Его сразу завертело, закрутило и понесло вверх по улице. Папа что-то кричал, но из-за сирены было не слышно что. А потом ночь превратилась в день. А следующий день мало чем отличался от ночи. Теперь дни были такими все время. Серые сумерки. 
   Никитка вышел на улицу, держа в руках не нужный теперь веер. Он нашел его два месяца назад под чудом уцелевшей витриной какого-то модного салона.. Выдавленная взрывной волной, она накрыла собой старинное шмотье (шляпка, платье, веер.) Поэтому этот старинный девайс и не сгорел. С помощью этой штуки хорошо находились стреляные гильзы. Смахнул пыль или пепел и вот они, блестят родимые. Он швырнул свой рабочий инструмент в кучу мусора и пошел прочь из города. 
   
   Четыре дня на подножном корму вымотали его до предела. Он шел, еле волоча ноги, вдоль железнодорожной насыпи, когда сзади послышался топот. Никитка развернулся и тут же получил чем-то тяжелым по голове. 
   Очнулся он то же от удара, но по ребрам. 
   - А может все-таки его... того?- толстяк еще раз пнул его ногой. 
   - Ты что, с ума сошел. Смотри, от него трещит сильнее чем от того зерна, - дылда протянул к нему коробочку, которая тут же затрещала, - пошли. Оставим его здесь. Сам скоро сдохнет. 
   Толстый и тонкий развернулись и скрылись за поворотом. Никитка, оттолкнувшись от земли левой рукой, с трудом сел. Организм отозвался на это движение пульсирующей болью в голове и звоном в ушах. Его опять вырвало. К двум язвам, сбоку и на лбу, добавилась здоровая ссадина на затылке. 
   Через час он преодолел всего двести метров до тоннеля, черневшего впереди и, нырнув под первый попавшийся вагон, свернулся там калачиком. 
   
   Проснулся Никитка от щекотки. Тонкий розовый хвост извивался у него перед глазами. 
   Цап. Есть завтрак. Главное чтоб не укусила зараза. Держа крысу за хвост, он несколько раз ударил ей об угол вагона. 
   - Так, а что там у нас? - Никитка с трудом залез на облупленный "хоппер", подтянулся и... 
   - My god! Полна коробочка зерна! - он, закинув ногу, перевалился и утонул в золотом море пшеницы. 
   От радостного возбуждения он яростно тер ладони, стряхивая черные струпья на найденное сокровище. 
   Никитка еще не знал, как это готовить, но это еда - много еды. 
   - Теперь, я буду долго есть, - шептали распухшие губы.